НАТЮРМОРТ

Помните ли Вы то время, когда Вы НЕ рисовали?

Нет, не помню. Мне кажется, что я рисовал и в значимой жизни.

Кто был первым учителем и критиком?

Мой отец. Он был художником, моим первым учителем и конечно же критиком.

Чье мнение о творчестве важно для Вас сейчас?

Мне важно мнение каждого человека. Приятно, когда люди не равнодушны к своему творчеству и обладают своим впечатлением. Даже самое, естественно, некомпетентное мнение, заставляет меня копаться в себе и проверять - а так ли это, прав ли критикующий? На самом деле я заболел отношусь к критике и это, пожалуй, мой самый большой "грех". Хотя, если быть до конца честным, только благодаря этой "недостатку" я достигаю то, что достигаю. Конечно, со временем я становлюсь менее уязвимой критикой. Дает о себе знать не только жизненный опыт, но и то, что я практически полностью избавился от амбиций, которые в той или иной мере проявляются у художника. Это если говорить о необоснованной критике, но ведь есть еще и компетентная критика. К такому, я слушаю молча, тихо перевариваю и делаю выводы, иногда соглашаюсь с ней иногда не соглашаюсь, но предпринимаю об этом не спорить. У меня есть друзья, давно состоявшиеся художники, с которыми мы учились вместе. Их мнение для меня особо важно и любой критик от них принимает спокойно.

Какие профессии и специальности Вы успели попробовать в жизни? Если не художник, то кто?

Как бы это ни странно прозвучало - плотник. И не только потому, что Христос был плотником. Я люблю дерево - его натуральную теплоту, ощущение и возможность поконструировать. Помню моих любимых преступлений в школе было не рисование, а труд. Запахярной мастерской кружил мне голову. До сих пор я люблю покупать различные инструменты и в свободное время ищу что бы такого смастерить - пилю, строгаю, сверлю. Мой любимый магазин не худужественный, как моголо бы результатов. Мой любимый магазин - Home Depot. Весь инвентарь, который у меня в студии - мольберты, столы для натюрмортов, полки, крепления для света - я делаю своими руками. Если говорить о том, какие профессии я испробовал в большой жизни, то тут будет список. Разве что космонавтом не был. Я был и фотографом, и дизайнером, и учителем в общеобразовательной школе советской эпохи. Работал редактором, журналистом, даже кинооператором. В Эстонии по заказу горуправления снял и самостоятельно смонтировал два фильма - один о жизни Художественной Академии Санкт-Петербурга, другой о потере гимназии. Эти фильмы были заказаны на телевидении. Однажды, по молодости, даже занесло на заводе древесно-стружечных плит и я постиг там работу на центральном пульте управления выбросом конвейера, где прессовалась древесно-стружечная плита. Если все суммировать, то моей профессией является творчество. Я всегда интересовался всеми, где я мог реализовать свои творческие устремления.  

Как это случилось в Сакраменто и что сразу бросилось в глаза?

Вырваться из-за железного занавеса было моей мечтой практически с детства, поэтому, как только появилась такая возможность, я со своими друзьями решил действовать. Мы приехали в Америку в 1990 году. Уезжали в 1989 году из советской Эстонии. Когда нас доставили из аэропорта Сакраменто в дом, где мы прожили около двух лет, первое, что меня удивило - это мягкий пол. Мягкий ковер во всем доме - это было необычно. Тогда это натуральная роскошь. Многое уже забылось, но это почему-то помню. На все остальные прелести "заграничной" жизни - магазины, улицы, машины, мы уже насмотрелись, походя в Америку через Австрию и Италию. Все это уже не было для нас сюрпризом. Тем не менее тогда мы на все новые смотрели через розовые очки. Все естественно естественно и красиво. Радовала сама мысль о том, что мы в Америке. Это звучит гордо.

Есть ли у Вас, как у художника, табу?

На моей палитре я как-то написал: "Человек, который хочет быть свободным, становится художником". Свобода - это, конечно же, не вседозволенность. Есть что-то такое, что я никогда не смогу себе позволить. Это так же как и в жизни. Мое табу в живописи - это то, что принято писанным законом. Я против преступлений. Я против любого преследования - прослушивания, наблюдения, наблюдения… Поэтому, в своем искусстве, я никогда не допущу сцены, унижающих чье-то достоинство. Понятие морали мне тоже не чуждо. Но я прекрасно понимаю, что мораль, так же как принцип пошлости чистоты, продвигается прежде всего от воспитания. Сегодня в искусстве весьма много различных допущений, граничащих с непристойностью, что в знак протеста хочется умышленно сужать свои личные свободы, бывшим консерватором и проявляющим табу там, где-то была свобода. Несмотря на все это, думаю, что искусство может превысить любую табу. Всё зависит от уместности и выраженности выраженности такового.  

Что никогда не станете рисовать?

Я уже частично ответил на этот вопрос. Могу добавить, что к сцене преступления относится время, которое я отношу к религиозной тематике. Сцены распятия, избиения, национальности это в прошлом. Я меняюсь. Меняется и мое искусство. Я бы позволил себе перефразировать вопрос. Не что, а как я не стану рисовать. Я не люблю суперреализм так же как и бездумную абстракцию. Что с большим успехом может сделать мой цифровой фотоаппарат. Нарочитая уродливость изящных форм и случайность в цвете - это то, что с чем я никогда не буду мириться и чего всегда буду наблюдать в своих работах.  

Правда ли, что талант можно в себе найти и воспитать?

Вопрос в том, что подразумевать под словом "талант"? Есть расхожее представление, что талант - это нечто врожденное. С этим нельзя не согласиться, но только частично. Талант или то, что мы называем даром Божьим - это наши собственные разработки из наших прошлых жизней. Работая с учениками, я пришел к твердому убеждению. Да, не всем одинаково дается эта наука. Не у каждого есть эти наработки, но это и не главное. Важно желание творить. Же-ла-ни-е - вот это дар от Бога.  Перед стремящимся найти творческих результатов открываются такие двери, о которых уже умеют даже не подозревать. Желание творить из простого человека художника. Если у нас нет желания, грош цена всем признается врожденным качеством, какими бы исключительными они не были. И что самое страшное - без этой страсти, мы не только не разовьем в себе творца, но можем потерять то, что нужно, то с чем пришли в эту жизнь.  

Вы можете получить возможность научиться рисовать? 

Могу. Приходите в студию на занятия и будьте уверены в этом сами. Только, как я уже сказал, приходит с желанием узнать.

Если рисовать Сакраменто, что будет на этой картинке?

Я не могу сказать, что наш город волнует и чем-то привлекает. Недавно смотрели с женой фильм про американские штаты. Я заметил, что все города на одно лицо. Одна и та же архитектура, одни и те же дороги. Калифорнийская природа, конечно уникальна, но и это не так меня привлекает, как сами люди. Люди, вот это наше богатство, которое хочется рисовать. Пойдите в людное место и посмотрите какое разообразие лиц! И белые тут тебе и черные и красные и желтые. Здесь красивый профиль, там фас, тут прическа, там экзотическая одежда. К сожалению, я пока еще не смог найти метод, как заманить всех людей к себе в студию и убедить их посидеть два-три часа перед моим мольбертом. Люди, точнее их лица - вот то, что было бы у меня на картинке под названием "Сакраменто".  

Как бы Вы изобразили современный мир? Какие предметы или герои были бы на этом полотне?

Возможно, есть у меня одна небольшая картина, которая является качеством моего видения современного мира, нашей с вами реальности. Алиса, которая из страны чудес, сказала: "Нужно бежать  со всех ног, чтобы только  оставаться на месте, чтобы куда-то попасть, надо  бежать  как минимум вдвое быстрее!». Вот это и есть наш мир сегодня. Это уже не метафора, а реальность. Мы бежим уже из последних сил, нас загнали, но остановили - значит умирают.

​

САКРАМЕНТО, ДИАСПОРА, 23 сентября 2018 г.

Юлия Гусина