Помните ли Вы то время, когда Вы НЕ рисовали?
Нет, не помню. Мне кажется, что я рисовал и в прошлой жизни.
Кто был Вашим первым учителем и критиком?
Мой отец. Он был художником, моим первым учителем и конечно же критиком.
Чье мнение о творчестве важно для Вас сейчас?
Мне важно мнение каждого человека. Приятно, когда люди не равнодушны к моему творчеству и делятся своим впечатлением. Даже самое, казалось бы некомпетентное мнение, заставляет меня копаться в себе и проверять - а так ли это, прав ли критикующий? На самом деле я болезнено отношусь к критике и это, пожалуй, мой самый большой "грех". Хотя, если быть до конца честным, только благодаря этому "недостатку" я и достигаю то, что достигаю. Конечно, со временем я становлюсь менее уязвим критикой. Дает о себе знать не только жизненный опыт, но и то, что я практически полностью избавился от амбиций, которые в той или иной мере присущи каждому художнику. Это если говорить о необоснованной критике, но ведь есть еще и критика компетентная. К такой, я прислушиваюсь молча, тихо перевариваю и делаю выводы, иногда соглашаюсь с ней иногда не соглашаюсь, но стараюсь об этом не спорить. У меня есть друзья давно состоявшиеся художники, с которыми мы учились вместе. Их мнение для меня особо важно и любая критика от них воспринимается спокойно.
Какие профессии и специальности Вы успели попробовать в жизни? Если не художник, то кто?
Как бы это ни странно прозвучало - плотник. И не только потому что Христос был плотником. Я люблю дерево - его натуральную теплоту, запах и возможность поконструировать. Помню моим любимым предметом в школе было не рисование, а труд. Запах столярной мастерской кружил мне голову. До сих пор я люблю покупать различные инструменты и в свободное время ищу что бы такого смастерить - пилю, строгаю, сверлю. Мой любимый магазин не худужественный, как моголо бы показаться. Мой любимый магазин - Home Depot. Весь инвентарь, который у меня в студии - мольберты, столы для натюрмортов, полки, крепления для света - я делаю своими руками. Если говорить о том, какие профессии я испробовал в жизни, то тут будет большой список. Разве что космонавтом не был. Я был и фотографом, и дизайнером, и учителем в общеобразовательно школе советской эпохи. Работал редактором, журналистом, даже кинооператором. В Эстонии, по заказу горуправления снял и самостоятельно смонтировал два фильма - один о жизни Художественной Академии Санкт-Петербурга, другой о жизни местной гимназии. Эти фильмы показывали на местном телевидении. Однажды, по молодости, даже занесло на фабрику древесно-стружечных плит и я постиг там работу на центральном пульте управления огромного конвейера, где прессовалась древесно стружечная плита. Если все суммировать, то моей профессией является творчество. Меня всегда интересовало все, где я мог реализовать свои творческие устремления.
Как Вы оказались в Сакраменто и что сразу бросилось в глаза?
Вырваться из-за железного занавеса было моей мечной практически с детства, поэтому, как только появилась такая возможность, я со своими друзьями решил действовать. Мы приехали в Америку в 1990 году. Уезжали в 1989 из советской Эстонии. Когда нас доставили из аэропорта Сакраменто в дом, где мы прожили около двух лет, первое, что меня удивило - это мягкий пол. Мягкий ковер во всем доме - это было необычно. Тогда это казалось особой роскошью. Многое уже забылось, но это почему-то помню. На все остальные прелести "заграничной" жизни - магазины, улицы, машины, мы уже насмотрелись, путешествуя в Америку через Австрию и Италию. Все это уже не было для нас сюрпризом. Тем не менее тогда мы на все новое смотрели через розовые очки. Все казалось правильным и красивым. Радовала сама мысль о том, что мы в Америке. Это звучало гордо.
Есть ли у Вас, как у художника, табу?
На моей палитре, на ее обратной стороне я как-то написал: - "Человек, который хочет быть свободным, становится художником". Свобода - это, конечно же, не вседозволенность. Есть что-то такое, что я никогда не смогу себе позволить. Это так же как и в жизни. Мое табу в живописи - это то, что противоречит писанным законом. Я против насилия. Я против любого насилия - политического, религиозного, гражданского… Поэтому, в своем искусстве, я никогда не допущу сцен, унижающих чье-то достоинство. Понятие морали мне тоже не чуждо. Но я прекрасно понимаю, что мораль, так же как понятие пошлости чисто индивидуальное, зависящее прежде всего от воспитания. Сегодня в искусстве настолько много различных допущений, граничащих с непристойностью, что в знак протеста хочется умышленно сужать свои личные свободы, становиться консерватором и устанавливать табу там, где когда-то была свобода. Несмотря на все это, думаю, что искусство может преодолевать любые табу, если оно при этом сохраняется искусством. Всё зависит от уместности и интенсивности выраженности такового.
Что никогда не станете рисовать?
Я уже ответит частично на этот вопрос. Могу добавить, что к сценам насилия последнее время я отношу и религиозную тематику. Сцены распятия, избиения, истязаний это в прошлом. Я меняюсь. Меняется и мое искусство. Я бы позволил себе перефразировать вопрос. Не что, а как я не стану рисовать. Я не люблю суперреализм так же как и бездумную абстракцию. Мне чуждо в живописи то, что с большим успехом может сделать мой цифровой фотоаппарат. Нарочитая уродливость изящных форм и случайность в цвете - это то, что с чем я никогда не смогу мириться и чего всегда буду избегать в своих работах.
Правда ли, что талант можно в себе найти и воспитать?
Вопрос в том, что подразумевать под словом "талант"? Есть расхожее представление, что талант - это нечто врожденное. С этим нельзя не согласиться, но только частично. Талант или то, что мы называем даром Божьим - это наши собственные наработки из наших прошлых жизней. Работая с учениками, я пришел к твердому убеждению. Да, не всем одинаково дается эта наука. Не у каждого есть эти наработки, но это и не главное. Важно желание творить. Же-ла-ни-е - вот это дар от Бога. Перед стремящимся к достижению творческих результатов открываются такие двери, о которых уже умеющий даже не подозревает. Желание творить делает из простого человека художника. Если у нас нет желания, грош цена всем нашим врожденным качествам, какими бы исключительными они не были. И что самое страшное - без этой страсти, мы не только не разовьем в себя творца, но можем потерять то что имели, то с чем пришли в эту жизнь,.
Можете ли Вы любому человеку дать шанс научиться рисовать?
Могу. Приходите в студию на занятия и убедитесь в этом сами. Только, как я уже сказал, приходите с желанием научиться.
Если придется рисовать Сакраменто, что будет на этой картине?
Я не могу сказать, что наш город, как архитектурный комплекс меня волнует и чем-то привлекает. Недавно смотрели с женой фильм про американские штаты. Я заметил, что все города на одно лицо. Одна и та же архитектура, одни и те же дороги. Калифорнийская природа, конечно уникальна, но и это не так меня привлекает как сами люди. Люди, вот это наше богатство, которое хочется рисовать и рисовать. Пойдите в людное место и посмотрите какое разообразие лиц! И белые тут тебе и черные и красные и желтые. Здесь красивый профиль, там фас, тут прическа, а там экзотическая одежда. К сожалению я пока еще не смог найти метод, как заманить всех этих людей к себе в студию и убедить их посидеть два-три часа перед моим мольбертом. Люди, а точнее их лица - вот то, что было бы у меня на картине под названием "Сакраменто".
Как бы Вы изобразили современный мир? Какие предметы или герои были бы на этом полотне?
Пожалуй есть у меня одна небольшая картина, которая отражает мое видение современного мира, нашей с вами реальности. Алиса, которая из страны чудес, сказала: "Нужно бежать со всех ног, чтобы только оставаться на месте, а чтобы куда-то попасть, надо бежать как минимум вдвое быстрее!". Вот это и есть наш мир сегодня. Это уже не метафора, а реальность. Все бегут и попробуй только остановиться… Мы бежим только для того, чтобы удержать то, что имеем, для того только, чтобы оставаться на месте. Мы бежим уже из последних сил, нас загнали, но остановиться - значит умереть. Вот и на картине, о которой я сказал, бегущий с портфелем человек, нога которого уже зависла над пропастью.
SACRAMENTO, DIASPORA, 23 september 2018
Юлия Гусина
Д Р У Г И Е П У Б Л И К А Ц И И
